— Ты мне зубы не заговаривай — тридцать! Мы с тобой на двести “зеленых” мазали.

— Да? А не пятьдесят? — снова сыграл “под дурака” Иван.

— Миша, скажи-ка! — приказала Анька.

— Да, Ваня, двести, как с куста, — кивнул Миша, забирая у Аньки бутылку.

Иван со вздохом полез в карман джинсов, протянул Аньке две стодолларовые купюры. — Солишь ты их, что ли?

— Я, может, на квартиру коплю. Достала меня мать со своим любовником!

— Наши “шнурки” кого хочешь достанут, — вздохнул Миша.

— Он к тебе клеится, что ли? — с ревнивой ноткой в голосе спросил Иван.

— Да нет, жизни учит, — усмехнулась Анька. — Зайдет в комнату и давай пургу гнать — как себя порядочной девушке надо вести.

— А то смотри, я его приглажу — мало не покажется!

— Только попробуй! — Анька отобрала у Миши бутылку и сделала два больших глотка. Шумно выдохнула, потрогала кончиком языка онемевшее небо. Иван перочинным ножом отрезал от лимона дольку, протянул ей, но она отрицательно мотнула головой. — Может, у матери это последний шанс, а ты — приглажу! Ладно, я пошла.

Анька выбралась из домика и, накинув на плечо рюкзак, зашагала со двора.

— Зачем ей квартира? Выскочит замуж за какого-нибудь буржуя, нарожает ему тыщу спиногрызов, будет теткой, как все, — сказал Миша, глядя вслед Аньке.

— Ты, Миша, много-то на себя не бери! — Иван зло глянул на друга. — Лучше свое “Хеннеси” хряпай.

Нина Владимировна сидела на диване перед тихо мурлыкающим телевизором, рассеянно перелистывала “Плэйбой”. “Им только тело подавай, ляжки, сиськи, — думала она, разглядывая обнаженных девиц. — Душа им, козлам, даром не нужна! Подумаешь, красотки! У меня, между прочим, не хуже фигура была. Да и сейчас ничего. Валерик-то балдеет. Даром, что ли, от своей стервы бегает. Интересно, сколько они на этих фотках зарабатывают?”